Государственный шантаж: как Владимир Путин держит элиту под контролем через аресты друзей, заместителей и родственников чиновников
10:09, 15 мая 2026 г.
СМИ рассказали о введенной Владимиром Путиным практике, по которой у крупных чиновников кто-то из самого близкого окружения должен находиться под стражей или под следствием.
При этом сам чиновник остается на должности. Путин, по версии собеседника, уверен, что таким образом он добивается от чиновника получения нужных результатов и некоего «креатива». Ведь теперь от его успехов зависит и судьба близкого ему человека.
«Вы практически не найдете никого из высших чиновников, у которого бы не сидел или не был под следствием кто-то из самого ближнего круга. Не просто подчиненные или знакомые, а самые близкие друзья, соратники. Это могут быть, как подчиненные, так и просто друзьям семьи из бизнеса, даже родственники. Мишустин, Кириенко, Мантуров, не осталось губернаторов, у которых бы под стражей или под следствием не находился кто-то из замов или друзей-бизнесменов.
Новости по теме:В Burisma отвергли причастность своих сотрудников к даче взятки в Украине
Этот список можно вести бесконечно. Однако, к борьбе с коррупцией все происходящее не имеет никакого отношения. На нее Путин легко закрывает глаза, если чиновник его радует громкими достижениями. Можно увидеть такую особенность – друг, доверенное лицо, заместитель чиновника сидят, но самого чиновника, к которому и ведет расследование, Путин оставляет на должности. В СМИ выдвигают версию о «войне силовиков», о том, что Путин просто не принимает кадровые решения под давлением, а попозже он непременно отправит чиновника в отставку. Но это позже почти во всех случаях никогда не наступает. В реальности, это такая стратегия Путина и все происходит исключительно по его отмашке. Работает это примерно так. Недоволен Путин чем-то в действиях чиновника, выясняется, что объявленные успехи «дутые», и кто-то из его ближних непременно попадает под стражу. Дальше, искупай «вину», доказывай преданность и то, что он не ошибся в тебе. Выполняй невыполнимые задачи, удивляй, заискивай. Хороший пример с губернатором Кубани Кондратьевым.
Половину его окружения посадили, даже кум побывал в СИЗО, у самого провели обыск. И после этого последовало обещание Кондратьева Путину, что в этом году все пляжи будут работать, и урожай будет небывалый и т.д. Как хочешь, так и выполняй, пусть там хоть пол моря будет в нефти. И с другими точно так же. Ну и, конечно, это вселяет в чиновников постоянное чувство страха. Тем более, у всех перед глазами пример Шойгу, которого, конечно, Путин никогда не посадит. Но наказывает его почти каждый день. Не выиграл войну – и все окружение отправилось в СИЗО. Представляете, сидеть рядом на параде Победы или в Русском географическом обществе, улыбаться, зная, что именно Путин отправил в СИЗО абсолютно всех людей, с которыми ты не только вместе работал много-много лет, но отмечал праздники, дружил семьями и т.д. и т.п.
Но не будешь улыбаться и старинный и самый преданный друг Цаликов (Шойгу буквально вымолил, чтобы его отправили под домашний арест) переедет в камеру. Да и семья Шойгу под ударом, эту «красную линию» пока Путин не перешел. У всех от подобного зрелища прямо «мурашки» бегают. Никто не хочет оказаться на месте Шойгу. А сейчас все идет совсем плохо и Путин недоволен всем и всеми, поэтому посадки идут буквально каждый день, еще все эти национализации и т.д. Конечно, все это не новое. Такая же стратегия была и у Сталина», - рассказал наш собеседник.
По его словам, это ложное мнение, что высшие чиновники бояться просить Путина за своих арестованных друзей. «Представьте, ты с человеком дружишь 20, 30 лет. Ваши жены лучшие подруги. Ваши дети вместе выросли. Конечно, будешь пытаться спасать. Поэтому Путина просят. И часто. Он ведет себя в таких ситуациях лукаво – не говорит «да» или «нет». Скажем, первый раз попросит изложить все и передать ему. Второй раз скажет что-то типа: «Мне доложили, что на него серьезные материалы, но я понимаю его заслуги». И так далее. Он никогда ничего прямо не скажет. То, что Путин оценил старания чиновника и считает, что он «исправился» тот поймет, если, вдруг, арестованному другу изменят меру пресечения, а следствие потеряет всякий интерес к делу».