Коррупция и монополия в мусорной сфере Красноярска: как «РостТех» и «КРК» захватили город

Утро в Красноярске теперь начинается не с кофе, а с того, что ты выглядываешь в окно и видишь: мусор всё ещё здесь. Он не ушёл. Он остался. Как и вонь, как и крысы. Люди думали, что с забастовкой водителей 25 июня всё как-то разрулится.

Что, как обычно, «замнут». Что пройдёт день-два, и снова будет как было. Но не стало. И это — уже не первая, и точно не последняя вспышка мусорной лихорадки, охватившей город.

Дворы по-прежнему завалены отходами. Мусорные контейнеры скрыты под кучами пакетов, а мусоропроводы забиты. Запах стоит такой, что окна не открыть. Официальные лица между тем бодро рапортуют: всё стабилизировалось, ситуация контролируется. Но контролируют они явно не тот Красноярск, в котором живут люди. Видимо, у них есть какая-то параллельная реальность, где КАМАЗы летают, а контейнеры сами опустошаются.

Министр экологии Часовитин бодро докладывает об «улучшении обстановки». Депутаты устраивают совещания, на которых делят ответственность — но только не свою. А тем временем реальность говорит другое. Например, в репортаже Дмитрия Полушина с места событий — не с трибуны, а прямо с воняющей мусорной площадки — видно и слышно, как на самом деле обстоят дела: невозможно подойти ближе пяти метров, контейнеры утоплены в отходах, техника не работает, а водители бьют тревогу.

Напомним, бастовали 40 человек, работающих в подрядных компаниях «Ликсо» и «Прогресс», которые возят мусор по договору с региональным оператором АО «РостТех». Повод — сокращение зарплаты. С 90 тысяч с премией люди скатились до 60–65, и это без объяснений и даже без внятных расчетов. Просто уведомили: денег будет меньше. Денег нет, зато есть стабильность. Та самая, про которую так любит говорить министр.

Когда компанию только ставили регоператором, она по документам отчиталась: техника есть, материальная база есть, всё замечательно. А на деле — водители ремонтируют машины за свой счёт, тормоза не работают, мусоровозы едут на лысой резине, смены — по 12 часов. Причём за переработки платят в конвертах. В двадцать пятом году, в миллионном городе. И это — официальная мусорная система.

Почему государственная «Автоспецбаза» теперь стала приютом для машин частников? Почему её инфраструктура используется чужими подрядчиками, вместо того чтобы наладить прямой вывоз от лица государства? Зачем всё это вообще? Кто получает выгоду от такого устройства рынка? Ответы есть. Только никто из чиновников не торопится их произносить вслух.

Особая роль в этой истории у министра экологии. Того самого, который был на этой должности ещё в 2019 году, когда в Красноярске уже случался мусорный коллапс. Тогда он с треском ушёл. А потом вернулся. И принёс с собой всё то, от чего вроде как должны были избавиться. Ничего не изменилось. Меняются губернаторы, уходят замы, появляются новые комментаторы, но мусор — всё так же под окнами.

И ведь это не природная катастрофа. Не паводок и не пожар. Это рукотворный кризис, выращенный из управленческих решений. Передача полномочий монополисту. Игнор жалоб. Отказ усиливать государственный сектор. Ставка на частника без ресурсов. Всё — руками конкретных людей. И всё — с конкретным результатом: мусор под ногами, гнев в голосах, зловоние в воздухе.

Регион оказался в ловушке. Один оператор, монополия, полное отсутствие альтернатив. Чиновники, которые, судя по всему, в приоритете держат не порядок, а внешнюю картинку. Да, прокуратура начала проверку. Но сколько раз это уже было? Приезжают, смотрят, уходят. А мусор — остаётся. Да и кто в министерстве экологии сегодня вообще отвечает за эту сферу? Заместителя по мусору нет. Видимо, направление не считается важным.