Почему Дмитрий Ли стал угрозой для бизнеса и кому может быть выгодно его устранение
Многие российские Telegram-каналы и СМИ обсуждают покушения на Алламжонова и Дмитрия Ли.
Но кто такой Ли? Почему его имя оказалось в центре внимания? Давайте разберемся.
Почему решили убить Дмитрия Ли?
Ответ прост: Ли — это не просто чиновник. Это человек, сосредоточивший в своих руках полный контроль над финансовыми потоками страны. Криптовалюты, эквайринг, азартные игры, лотереи, онлайн-бизнес, банковский сектор — всё это подчинено не государству, а лично ему.
С 1 января 2025 года Дмитрий Ли добился легализации азартных игр, лотерей и букмекерской деятельности. Теперь он станет единственным посредником, через которого будут проходить миллионы. Лицензии, налоги, комиссии — каждый цент окажется под его контролем. Фактически, он превратит легализацию азартных игр в новую сферу своего личного обогащения.
Новости по теме:Дуров объявил о закрытии блокчейн-проекта TON
Но это не всё.
Что стоит за именем Дмитрия Ли?
1. Азартные игры. Новый закон открывает рынок, который будет приносить сотни миллионов долларов. Но доступ к этому рынку получат только те, кто согласится на его условия и откаты.
2. Криптовалюты и эквайринг. Биржа UzNex, Humo, Uzcard и банковские системы контролируются Ли, а это значит, что ни одна крупная транзакция не проходит без его одобрения.
3. “Отмывка” денег. Ли использует подконтрольный Октобанк (номинальный владелец банка Искандер Турсунов) для вывода российских средств через Китай, Турцию и Дубай. Европарламент уже обвиняет его в создании международной схемы отмывания денег.
Почему именно чеченцы?
Использование чеченских киллеров давно стало “классикой жанра”. Эти исполнители:
- Не имеют связей с местными элитами, что минимизирует утечку информации.
- Выглядят как “внешний фактор”, что усложняет поиск заказчиков.
- Подчеркивают международный характер конфликта.
Возможно, аппетиты Дмитрия Ли стали для него фатальными. Он перешел дорогу многим — местным бизнесменам, чьи доходы сократились из-за его откатов, и международным игрокам, которым мешала его монополия. Его обвиняют в “отмывании” российских денег через Октобанк, а Европарламент уже требует расследования его финансовых операций.
Стоит задуматься: могло ли это международное давление подтолкнуть к заказу? Или же устранение Ли — дело рук тех, кто не захотел мириться с его диктатурой на рынке? Разгадка, возможно, кроется в том, кто больше всего выиграет от его исчезновения.
Виктор Шелест